Неточные совпадения
— Красота — распутна. Это, должно быть, закон
природы. Она скупа на красоту и потому,
создав ее, стремится использовать как можно шире. Вы что молчите?
— Женщины, которые из чувства ложного стыда презирают себя за то, что
природа,
создавая их, грубо наглупила. И есть девушки, которые боятся любить, потому что им кажется: любовь унижает, низводит их к животным.
— Большинство людей только ищет красоту, лишь немногие
создают ее, — заговорил он. — Возможно, что в
природе совершенно отсутствует красота, так же как в жизни — истина; истину и красоту
создает сам человек…
Такую же ошибку делали, когда совершали революцию во имя
природы; ее можно делать только во имя духа,
природа же, т. е. присущий человеку инстинкт,
создавала лишь новые формы рабства.
Германец по
природе метафизик, и свои физические орудия
создает он с метафизическим пафосом, он никогда не бывает наивно-реалистичен.
Если бы от
природы была во мне сила
создать что-нибудь маленькое новое в науке, я от этого чувства приобрел бы силу пересоздать науку.
Если наклонность не дана
природою или не развита жизнью независимо от намерений самого человека, этот человек не может
создать ее в себе усилием воли, а без влечения ничто не делается так, как надобно.
Одно для него стоит твердо, именно, что художник творит красоту наряду с
природой, а до известной степени, и вопреки
природе; он
создает свой собственный мир красоты в пределах своего искусства.
Воскрешение, как и рождение, есть творческий акт Божьего всемогущества, которым возвращается душе усопшего животворящая ее сила, способность
создать для себя, соответственно своей
природе, тело; оно есть излияние животворящей силы Божией на человеческую душу, т. е. акт теургический.
Столь же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не
создал всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что законы
природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Природа любви-эроса очень сложная и противоречивая и
создает неисчислимые конфликты в человеческой жизни, порождает человеческие драмы.
Казалось, что все злые духи собрались в одно место и с воем и плачем носились по тайге друг за другом, точно они хотели разрушить порядок, данный
природе, и
создать снова хаос на земле. Слышались то исступленный плач и стенания, то дикий хохот и вой; вдруг на мгновение наступала тишина, и тогда можно было разобрать, что происходит поблизости. Но уже по этим перерывам было видно, что ветер скоро станет стихать.
Александр был избалован, но не испорчен домашнею жизнью.
Природа так хорошо
создала его, что любовь матери и поклонение окружающих подействовали только на добрые его стороны, развили, например, в нем преждевременно сердечные склонности, поселили ко всему доверчивость до излишества. Это же самое, может быть, расшевелило в нем и самолюбие; но ведь самолюбие само по себе только форма; все будет зависеть от материала, который вольешь в нее.
Борясь с необходимостью
природы, человек
создал цивилизацию, воздух которой удушлив, нормы которой не дают свободы движения.
Дух в своей борьбе
создает научное знание о
природе,
создает технику и экстериоризируется, объективируется, попадая в рабскую зависимость от собственной экстериоризации и объективации.
Человек, коллективный человек борется против порабощающей его и угрожающей ему стихийной
природы, гуманизирует окружающую его природную среду,
создает орудия борьбы, которые стоят между нами и
природой, переходит в роковую действительность техники, цивилизации, разума, от которых ставит в зависимость свою судьбу.
Впрочем, сама
природа, казалось,
создала Зачатиевского для услуги.
Всякая попытка со стороны тварного существа
создать существо, лицо ведет лишь к созданию автомата, мертвого механизма [Гениальный роман Вилье де Лиль-Адана «L’Eve future», насыщенный глубокими мыслями, изобличает демоническую
природу творчества существа, в котором организм подменяется механизмом.
Стоя почти исключительно на почве психологической, они думали, что человек сам собой, независимо от внешней
природы и ее тайн, при помощи одной доброй воли, может
создать свое конечное благополучие.
Везде его преследует представление о какой-то фантастический еде, которая ему приличествует и которую он не может назвать, о какой-то женщине с диковинным секретом, за который он дорого бы заплатил, но который еще сама
природа покуда не догадалась
создать…
— Если бы у меня были часы, — повторял он с особою убедительностью, — я показал бы ей, что нельзя ставить самовар целый час. Вот проклятая баба навязалась… Сколько она испортила крови моего сердца и сока моих нервов! Недаром сказано, что господь
создал женщину в минуту гнева… А Федосья — позор натуры и ужас всей
природы.
Малейший штрих здесь блещет неувядаемой красотой: так в состоянии творить толы, одна
природа, которая из линий и красок
создает смелые комбинации и неожиданные эффекты.
Передонов чувствовал в
природе отражения своей тоски, своего страха под личиною ее враждебности к нему, — той же внутренней и недоступной внешним определениям жизни во всей
природе, жизни, которая одна только и
создает истинные отношения, глубокие и несомненные, между человеком и
природою, этой жизни он не чувствовал.
«Наша мысль, в своей чисто логической форме, не способна представить себе действительную
природу жизни, — говорит Бергсон. — Жизнь
создала ее в определенных обстоятельствах для воздействия на определенные предметы; мысль — только проявление, один из видов жизни, — как же может она охватить жизнь?.. Наш ум неисправимо самонадеян; он думает, что по праву рождения или завоевания, прирожденно или благоприобретено, он обладает всеми существенными элементами для познания истины».
— Ну, да (ja wohl)! В этом и ужас.
Создавали культуру, науку, покоряли
природу, — и все для того, чтобы превратить Европу в дикую пустыню, и людей — в зверей. Какой позор (welcher Unfug)! И вдруг русские: не хотим! Довольно! Molodtzi rebiata! И с любовью он оглядывал красноармейцев за соседним столиком, евших с заломленными на затылок фуражками.
Мы благодарим, потому что мы благодарны по самой
природе, потому что наши предания, заветы наших отцов, наше воспитание, правила, внушенные нам с детства, — все, en un mot, [одним словом.]
создало нас благодарными…»
Он остался один. От
природы робкий и нерешительный, он растерялся и смотрел вслед удалявшейся тетки глазами, полными слез. Он знал, что теперь разрыв между ним и ей окончательный; как знал также, что Глафира Петровна не постесняется на самом деле принять всевозможные меры, чтобы расстроить его женитьбу. Она имела влияние и вес не только в Москве, но и в Петербурге, и мало ли препятствий можно
создать, имея такие, как она, связи, и такое настойчивое, твердое желание. Надо будет с ней бороться. Но как?
Мысль, что
природа не
создала его для взаимной страсти, избавила его от самонадеянности и притязаний самолюбия, что придавало редкую прелесть обращению его с женщинами.
Все, что он
создал до сих пор, прекрасно, ново и необыкновенно, а то, что
создаст он со временем, когда с возмужалостью окрепнет его редкий талант, будет поразительно, неизмеримо высоко, и это видно по его лицу, по манере выражаться и по его отношению к
природе.
Любя науки и
природу, как страстный юноша, с чувствами свежими, как жизнь, развернувшаяся в первый день творения, он чуждался большого света, в котором не находил наук,
природы и себя, и потому
создал для себя свой, особенный, мир, окружил себя своим обществом греков и римлян, которых был страстный поклонник.
Природа странно
создала меня: в те лета, когда другие рвут играючи цветы на лугу жизни, я бегал детских игр, я уж задумывался и, тревожимый непонятным чувством, искал чего-то, сам не зная чего.
Нам скажут: «архитектура
создает новое, не существовавшее в
природе, она совершенно переделывает свой материал...
К чему служили мои детские мечты? разве есть необходимость предчувствовать напрасно? будучи ребенком, я часто, под влиянием светлого неба, светлого солнца, веселой
природы,
создавала себе существа такие, каких требовало мое сердце; они следовали за мною всюду, я разговаривала с ними днем и ночью; они украшали для меня весь мир.
Они или вместо живого изображения дают нам общие фразы, которые всегда скучны, или, не чувствуя поэзии в простоте и естественности явления, которое берутся изображать, прибегают к преувеличениям и украшениям,
создавая чудовищные, неестественные образы, каких нет и не может быть в
природе.
Ни страх минувшей опасности, ни оскорбление, которое он должен был почувствовать, когда ему хотели заплатить червонец, как за акробатское представление, ни мой дорогой подарок, стоимость которого далеко превосходила ценность трехсот червонцев, — ничто не заставило его чувствовать себя иным, чем
создала его благородная
природа.
Бледные девы Севера не поверят этому; они не знают этого ада страстей, привыкнувшие к своим мечтам о духовном, о небе, то есть не о настоящем небе, а о том, которое они
создали себе для бегства от скупой и туманной
природы.
«А не могла ль, — заметил я, —
природаПодобие чудовища
создать,
Как
создает она иного рода...